Признав за благо

  
Сообщений: 36
*   *   *
На отца многие обижались, что он никогда не поддерживает разговоры на тему болезней. Болея очень редко, никогда не обращавшийся сам к врачам (даже зубы лечил и удалял себе сам), он, действительно, считал многих просто симулянтами.  И очень растерялся, когда у мамы случился гипертонический криз. Таким потерянным мы его застали, когда по очереди, все трое  дочерей, приезжали ухаживать за больной.  
Первой приехала я, и мое пребывание в Ашхабаде совпало с нахождением мамы в больнице.  Состояние мамы и сама больница производили удручающее впечатление. Одноэтажное здание барачного типа было поделено на палаты с минимально необходимым пространством для каждого больного. Таким же минимальным было освещение палат по вечерам. Врач – отоларинголог – дошедший до мамы только к вечеру третьего дня (мама жаловалась на потерю слуха) осматривал ее скорее на ощупь. В маминой палате лежала привезенная из дальнего аула туркменская девоч-ка. Поскольку ее возраст считался соответствующим брачному, несмотря на нехватку коек для больных, здесь же поместили  бабушку девочки для присмотра за нею – ведь в больнице были врачи-мужчины.  По воскресеньям бабушку с внучкой навещали приехавшие родственники. Никто из них не говорил по-русски. Рассаживались прямо на полу в характерной для туркмен позе – на корточках. (Так они могут сидеть часами – на базаре, на автобусной остановке. Считается, что малый процент гинекологических заболеваний среди туркменок сохраняется благодаря этому способу сидения.) Тут же ели сами и угощали нас – маму и меня. Малосъедобное для нас блюдо (холодные куски баранины с курдючным салом, щедро переложенные крупно нарезанным репчатым луком), передавалось нам на кусках газеты, но отказываться было нельзя – угощали от души.  
Когда маму выписали, я уехала, отпуск закончился. (Мне на смену приехала Алина, а после нее - Римма.) Но у меня еще долго перед глазами была сцена, которую я застала в первый день приезда: совершенно растерянный отец с половой тряпкой в руках. Он умел делать по дому все, но никогда не мыл полы. А теперь, когда мама была в больнице, пришлось вспомнить этот навык – впервые после армии.
Что касается здоровья самого отца, считалось, что у него болезнь почек. Действительно, я помню, как иногда он, морщась, держался за бок. Длительного и систематического лечения не было, но в известном на всю страну почечном санатории в Байрам-Али отец побывал дважды. Зная нелюбовь отца ко всяким курортам и санаториям, предполагаю, что поездки его туда стимулировались самим этим необычным местом. Этот санаторий существует и сейчас. А расположен он в бывшем царском владении, имеющем интересную историю.

*   *   *
В августе 1887 года император Александр III издал указ правительствующему сенату:  «Признав за благо, обратить в состав Государевых имений часть земель, вновь приобретенных в Средней Азии». Часть земель – это все земли, лежащие по течению реки Мургаб ниже плотины Султанбент*, уточняет указ, и здесь же дается наименование новой собственности царствующего государя:  Мургабское Государево имение.
  
* Султанбентская плотина существовала еще в средние века. Была разрушена Бухар-ский эмиром Хайдером в 1799 году, после чего Мургабский оазис превратился в  засушливую полупустыню.

Определение «государево» согласно сведениям из  раздела по имуществу свода Законов Российской империи означает, что это дворцовое имущество 1-го рода, а значит, не может быть разделено, передано по наследству, отчуждено. Оно может только быть передано следующему царю после его восшествия на престол. Таким следующим царем стал Николай II. Одной из программ своего царствования он счи-тал Большую Азиатскую программу, суть которой – русское будущее в Азии.  Мургаб-ское имение было одним из кирпичиков этой программы.  
Но в письме к Суворину в 1890 году (на престоле еще Александр III, Николай II сменил его в 1894 году) А.П. Чехов пишет: «На берегу реки Мургаб в Мервском округе было «государево имение», которое складывалось из земель, отбираемых у местного населения». Вопрос: почему – «было»? Сопоставляя сведения из разных источников можно предположить, что такой «приговор» Чехова  этому имению основывался на том факте, что в 1890 году (при Александре III), когда  уже была почти закончена по-стройка новой Султанбентской плотины, с помощью которой предполагалось оро-шать земли имения,  разрушился один из водосливов. Строительство плотины было возобновлено и закончено только в 1895 году (при Николае II) и тогда приступили к устройству ирригационной системы для орошения 104 тыс. десятин этого имения.
Отношение высших государственных чинов к занятию земель по реке Мургаб под имение было неоднозначным. Так С.Ю. Витте* в своих воспоминаниях резко вы-сказывается  о самой идее:  «Взять такое большое количество земли, завоеванное кровью русских, на царское имя - это дело вообще в конце XIX века довольно неудоб-ное». Неудобным оно было потому, что «забрав себе громадное количество земли, государь забирает и еще более важные вещи, а именно отнимает и часть воды». Ес-тественно, вода отнималась у местного населения и отнималась там, где «все богат-ство края зависит всецело от воды».  Губернатор Закаспия Куропаткин по этой же причине  крайне отрицательно относился к строительству ирригационных сооруже-ний для снабжения имения водой. Он даже отказался сопровождать в имение комис-сию, посланную государем. Витте неловко «оправдывает» обоих государей: «…это были не такие люди, которые хотели бы взять что-нибудь для себя - от казны или от народа. Было же это сделано вследствие неправильных докладов, неправильных объяснений ближайших сановников Государя. Так, я считаю, что в этом деле несколько погрешил и бывший министр двора граф Воронцов-Дашков». Но все тому же Воронцову-Дашкову была послана для передачи Александру III телеграмма с результа-тами несложных расчетов (Витте в начале своей карьеры был инженером), показывающими ненадежность новой плотины в случае открытия шлюзов. Витте понимал, что «эта телеграмма была очень неприятна Воронцову-Дашкову, потому что по-добного рода действия могли, конечно, только возмущать такую благородную и че-стную натуру, какою был Император Александр III. Я даже думаю, что, может быть, Императору эта телеграмма <> и не была вполне доложена, или же была доложена в смягченном виде». Видимо, так и было; во всяком случае, пишет Витте, «после нашего отъезда через два дня были открыты шлюзы, пущена вода и плотина не выдержала давления воды, весь канал попортило и унесло, т. е. буквально произошло то, что мы предвещали на основании наших простых расчетов».

* Граф С.Ю. Витте – российский государственный деятел ь(в разные годы - министр путей со-общения, министр финансов, член Государственного совета, действительный тайный совет-ник).

Как уже было сказано выше, плотина была восстановлена, сооружено Гинндукушское водохранилище (позже сооружена гидроэлектростанция) с отходящим от него к имению «царским» каналом, и «государево Мургабское имение показало, как много можно сделать при правильной постановке орошения. На площади в 104.000 десятин степи, где раньше рос только редкий колючий кустарник, были созданы во-дохранилища, куда весной собиралась вода реки Мургаб. В 15 лет (1895-1910) там образовались хлопковые плантации на 25.000 десятин, фруктовые сады, поселения, ос-вещаемые электричеством (для чего использовалась сила воды на запруде)» (С.С. Ольденбург, «Царствование Императора Николая II»,1992 год, изд-во Феникс).
Подробное описание имения дает В. Н. Гартевельд в книге «Среди сыпучих пес-ков и отрубленных голов. Путевые очерки Туркестана (1913)»: «Всего в полуторах верстах от вокзала расположена Государева экономия или, как принято ее назы-вать, Государево Мургабское имение. А совсем около станции находится замеча-тельный, построенный по последнему слову техники, хлопкоочистительный завод, принадлежащий этому имению. Весь Байрам–Али живет и дышит, конечно, имением и заводом, и 70% жителей состоят из высших и низших служащих этих учреждений.
По своем приезде, я немедленно отправился осматривать царское имение и, признаться, был поражен его великолепным благоустройством/ Чудесен и роскошен парк редких и ценных деревьев с аллеями, усаженными пышным, темным карагачем (дерево из породы акаций). Дворец небольшой, но очень красивый, построенный в со-временном стиле и, по крайней мере, наружно, содержится хорошо.<> Система оро-шения при Мургабском имении представляет собой последнее слово техники. <> При экономии имеется 100 десятин виноградников, 50 десятин миндальных плантаций и одна десятина фруктового сада. <> На землях имения расселены хуторами таранчи — выходцы из Семиречья. Экономия образована еще не так давно, но уже очень бла-гоустроена, и я, с огромным удовольствием, побродил там везде (где только было доступно).<> Имение и завод приносят, как говорят, хороший дивиденд, и содержа-ние их, во всяком случае, окупается с избытком
».*  

* Насчет избытка: сейчас считается, что Гартевельд составил несколько оптимистичное мнение. Обслуживание имения требовало грандиозных расходов, и это притом, что ни сам Государь, ни один из членов его семьи никогда его не посещали. Но, как говорится, положе-ние обязывает…
В остальном можно разделить восторги Гартевельда. В имении и в поселении Байрам-Али были посажены рощи миндальных деревьев, разведены  сады и парки, растения для ко-торых доставлялись из Китая, Индии, Мексики. В имении было построено несколько не-больших заводов – хлопкоочистительный, маслобойный, мыловаренный, брикетный и дру-гие.
Для работы в имении и на его заводах приехало много переселенцев. Вокруг заводов стало складываться новое поселение, получившее название Байрам-Али и  появившееся на месте аула с таким названием.
Удельное ведомство, распоряжавшееся имениями царской фамилии, не жалело денег на приглашение классных специалистов, чтобы повысить доходы Николая II и его многочисленной родни. (Надо сказать, что доходы от имения полностью принадлежали царской семье.) В имение во все времена его существования привлекались лучшие специалисты, как для строительства сооружений и зданий, так и для органи-зации и ведения хозяйства. Так Воейков*, посещая имение, обратил внимание на университетские сине-белые крестики и овальные нагрудные значки сельскохозяй-ственных институтов на кителях чиновников имения.

* Воейков  Александр Иванович  (1842-1916) - один из крупнейших географов и метео-рологов-климатологов. Был екутомимым путешественником. Несмотря на свои 70 лет, Алек-сандр Иванович предпринял в 1912 году более чем трехмесячное путешествие в Туркестан для изучения природных условий и сельского хозяйства этого района. Результатом поездки явилась большая монография «Русский Туркестан», изданная в 1914.

Проекты основных зданий имения созданы знаменитым русским архитекто-ром, академиком Виктором  Шредером (1839 – 1901). Шедевром архитектурной за-стройки середины XIX века  считается дворец имения. Здесь  Шредер в полной мере использовал традиции построек Древнего Мерва*, придав восточный колорит за-падному по своей сути зданию. «Дворец представляет собой образец южной виллы с высокими светлыми залами, с легкими аркадами, основанными на колоннах, откры-тыми в заросли парка» (искусствовед и археолог, академик РАН Г.А. Пугаченкова). В 1902 году было начато строительство великолепнейшего храма святителя Алексия, митрополита Московского. Имеющий форму креста, он был построен по проекту, по-бедившему на всероссийском конкурсе архитектуры в стиле модерн (архитектор Алексей Щусев и художник Михаил Нестеров).

* Древний Мерв - Государственный историко-культурный заповедник "Древний Мерв". Имение расположено на территории этого заповедника.

Фотографии государева имения, которые в свое время сделал Прокудин-Горский*, можно посмотреть в Интернете:http://www.prokudin-gorskiy.ru/tree.php?ID=292

* О Прокудине-Горском мой рассказ еще будет.

В Интернете есть ностальгические воспоминания (как я его понимаю!) сына последнего управляющего Мургабским имением. Сейчас он живет в Израиле, а детство прошло в имении - «раю на земле».
Конечно, с  годами и в результате «утилитарного» использования в роли здрав-ницы имение потеряло прежний шикарный вид. Достаточно сказать, что когда для сооружения памятника Ленину в Ашхабаде понадобилась бронза, из имения вывезли  стопудовые бронзовые пушки. Вряд- ли, это единственная потеря.

В заключение этой главы небольшая байка из почти «сегодняшнего» времени. Режиссер Мотыль для натурных съемок нового финала фильма «Белое солнце пус-тыни» выбрал Среднюю Азию, а именно местность около Байрам-Али - теперь уже города. Но зимой 1969 года выпало небывалое количество осадков, и пески оказались скрытыми за высокими травами. Но Мотыль не отказался от своих намерений -  были привлечены солдаты среднеазиатского военного округа, которые  за считанные недели пропололи десятки квадратных километров пустыни.
Грамота
Сообщений: 606
Maslovez:
Болея очень редко, никогда не обращавшийся сам к врачам (даже зубы лечил и удалял себе сам)

А как Ваш папа мог сам себе лечить зубы? Он был медик?
В начало страницы 
|
Перейти на форум:
Быстрый ответ
Чтобы писать на форуме, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь.

← Назад