И полевая сумка на стене

  
Сообщений: 36

«И полевая сумка на стене»

Отцу Средняя Азия понравилась сразу и навсегда.  В первую очередь, климат. Жара, конечно, досаждала ему, как и всем, Но когда от нас, т.е. от его взрослых и разъехавшихся по разным городам дочерей, поступало предложение перевезти их с мамой в Россию, оно даже не рассматривалось отцом всерьез. Самым сильным аргументом в пользу проживания в жарком климате была его почечная болезнь. Он, действительно, был два раза на знаменитом почечном курорте в Байрам-Али. Но никогда постоянно не наблюдался и не лечился.  
2-й Горно-стрелковый полк, в ряды которого отец был призван из Башкирии в 1929 году на военную службу,  дислоцировался тогда в г. Кушка и входил в состав 1-й Горно-стрелковой дивизии.  Это были годы реформирования армии, создания национальных воинских формирований. В Туркестане этот процесс сопровождался своими особенностями. По доброй воле простые дехкане (крестьяне, земледельцы) не торопились вступать в РККА. Это нежелание было вызвано еще и тем, что в Средней Азии отсутствовали традиции военной службы.  Ранее среднеазиатская молодежь не подлежала военному призыву. Таким образом, первые шаги по созданию красных национальных частей в Средней Азии оказались неудачными, и лишь с 1922 года эта работа начала налаживаться. Так в мае 1922 года была сформирована 1-я Туркестанская Горно-стрелковая дивизия, которая в опытном порядке была переведена на горную систему. Это подразумевало особую организацию частей и подразделений, специфику  подготовки личного состава. Предназначалось такое военное формирование для действий на горных направлениях. Дивизия состояла из полков, те, в свою очередь, - из батальонов. Следующий вид подразделения – рота. Первыми должностными лицами здесь были командир  и политрук (комиссар).
Молодые красноармейцы, привезенные из Башкирии, сразу же «получили по полной». В составе полка существовало  подразделение конных разведчиков.  Отец рассказывал, как спешиваясь с лошадей, заканчивая первый конный поход по пескам и сопкам, солдаты со стонами стягивали с себя обмундирование с нижней части тела, включая кальсоны. Малейшее касание их содержимого, стертого в кровь, причиняло дикую боль. Тут уж было не до стеснения.  
Красноармеец 2-го Горно-стрелкового полка Масловец Д.Ф. скоро получил звание командира роты, а потом стал политруком. В его обязанности входили проведение занятий по стрелковому делу и политучеба. Так началась и никогда не заканчивалась  деятельность отца по пропаганде истории и идей РКП(б), по-современному – КПСС.
Непременная принадлежность военного, относящегося к начсоставу РККА, в походных условиях – офицерская сумка. На фотографии отца она висит на стене на двойном тонком ремешке. Сумка не сохранилась, а только вкладываемая в нее палетка:-   из лицевой и выворотной кожи, с планшетом*  под карту.
*  пластинка из целлулоида с нанесенной координатной сеткой как на шахматной доске. В верхнем левом углу вертикально изображена  стрелка компаса – «С» (север) наверху, «Ю» (юг), соответственно, - внизу.
  
Интернет помог мне отследить судьбу 1-й Горно-стрелковой дивизии. Во время Великой Отечественной войны она принимала участие в действиях на Украинском фронте, на Карпатах, завершила свой боевой путь участием в Пражской наступательной операции. В 1943 году была переименована в 128-ю Гвардейскую Горно-стрелковую Туркестанскую Краснознамённую дивизию.

Кружево памяти

В 1931 году отец вернулся из отпуска в Башкирию с  молодой женой, но жизнь еще продолжалась по образцу холостяцкой: обед брали из воинской столовой, ужинали, чаще всего, лузгая семечки, мешок которых привезли с собой, спали на узкой железной кровати.
Кушке в то время, когда там жили мои родители,  еще сохраняла свой крепостной антураж: массивные куртины с бойницами, мощные башни массивных ворот, бастионы и контрфорсы (подпорные столбы для увеличения прочности стен), огромные казармы, каждая на батальон, сложенные из толстых каменных блоков. Это был самый южный гарнизон царской России, а позже – и СССР. Свидетельство этому - 14-ти метровый крест, установленный на самой высокой сопке в честь трехсотлетия царствующего дома Романовых. Тогда такие же кресты воздвигли на всех крайних точках Российской империи.
Внутри памятника расположена небольшая часовня, а на лицевой стороне креста, обращенной к Афганистану, укреплен кованый меч, острием клинка попирающий исламский полумесяц.  В 1885 году на реке Кушка состоялось сражение российских и афганских сил («бой при Таш-Кепри»  или «бой генерала Комарова»), определившее разграничение территории между Туркменией, вошедшей в состав Российской империи, и Афганистаном. На этом Россия остановилась в своем движении на юг. В глобальном масштабе это означало разграничение «сфер влияния» между Россией и другой могущественной империей – Британской, двигавшейся навстречу русским из Индии.
Для охраны российских позиций на юге была выстроена в конце XIX века (1893 – 1900 г.г.) Кушка как крепостное укрепление. Сейчас легендарное название Кушка заменено на Серхетабат (Серхед -  плоскогорье на юго-востоке Ирана), а самая южная точка России находится на границе с Азербайджаном, юго-западнее горы Базардюзю, 41°11' северной  широты. Кушкинский крест, единственный из 4-х крестов, установленных в крайних точках царской России, сохранился до наших дней.
Климатические условия (жара до 50-ти градусов, изнурительные ветер – «афганец») во все времена делали службу в Кушке тяжелым занятием.
Колышется воздух от зноя,
Казармы, дороги в пыли,
И крест над высокой скалою
Угрюмо чернеет вдали.
Как будто погибло живое
От этой проклятой жары —
Лишь рельсы стальною змеею
Ползут по пустыне в Мары...
Это стихи военного обозревателя Марка Штейнберга, который как и мой отец тоже служил в Кушке, только позже. Армейские пословицы «Меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют»*, «Есть в Союзе три дыры – Карши, Кушка и Мары» говорят о крайней непривлекательности службы в этих местах во все времена.
* После ввода войск в Афганистан возникло ее продолжение: «А теперь меня надули — оказался я в Кабуле». А первоначальный текст принадлежит М.Ю. Лермонтову.
Но родители были молоды, подвижны, тяготели к природе. Есть фотография мамы того времени: она стоит на берегу реки Кушки с ружьем за плечами. У ног сидит пес – Кушташ. Это первая собака моих родителей. А сколько их было потом! Собаки жили с нами всегда. Последняя ушла из жизни одновременно со своим хозяином. Но об этом позже.
А пока… Приближался срок рождения ребенка, надо было обустраиваться. Дочь -Римма - родилась 1 июня 1932 года в санчасти полка. Есть фотография, сделанная  сразу после родов, и изображающая молодых родителей, разместившихся оба на казенной кровати (мама лежит, отец сидит)  в палате. Эта же кровать была и ложем роженицы.
Не знаю, прибавляет ли счастья существующая сейчас и дорого стоящая возможность выбирать для родов зал с розовым интерьером (если ждут девочку) или с голубым (для мальчика, соответственно). По-моему, счастливее, чем мои мама с папкой (так мы называли отца) на этой фотографии, быть уже невозможно!

Артефакт №1

С 1936 года жизнь моей семьи связана с Ашхабадом. Отец вскоре демобилизовался и состоялся переезд из жилья при госпитале на Пушкинскую улицу. Продолжалась его карьера по партийной линии. Теперь он уже заведующий домом партпроса (партийного просвещения) при Горкоме КПТ.  Мама тоже перешла работать в другую школу, № 15, т.к. в прежней школе произошло сокращение классов.
Интересно – рассказываю сейчас про жизнь родителей в Ашхабаде, но некоторые артефакты, как сейчас назвали бы, возвращают меня снова к Кушке. Таким артефактом стал  монументальный рельеф, появившийся в 1974 году на фасаде здания партпроса. Потом в этом здании был дом политпросвещения, еще позже - партархив и затем университет Марксизма-Ленинизма. Директором этого университета был в то время мой отец и оставался им до конца жизни. Барельефное изображение на всю стену представляет человеческие тела, исполненные  мощной пластики и выражающие экспрессию. Расположены они  на фоне гелей (орнаментов) национальных туркменских ковров. Выполнено все это в стиле, несвойственном соцреализму. Отец откровенно смеялся над украшением фасада здания, автор которого, так мне слышалось в его рассказах об этом рельефе, неизвестен. На самом деле он называл Эрнста Неизвестного, скульптора с мировым именем.
Сам Неизвестный ставил работу в Ашхабаде в один ряд с аналогичными заказными работами, ставшими   одной из  причин его вынужденной миграции на Запад. Решение о создании рельефа было принято  «на самом верху» - 1-м секретарем ЦК Туркмении (тогда им был М. Гапуров). Заказ на выполнение проекта Неизвестный получил от своего друга - главного архитектора Ашхабада (в те годы им был народный архитектор СССР А. Р. Ахмедов). Но Неизвестный столкнулся с сопротивлением так называемого «среднего звена». Вот его  слова    из одного интервью: «… как это саботировалось местным, как бы художественным фондом: не было стены, на которой должен был быть сделан рельеф, не было глины, не было рабочих, ничего не было, и только моя оголтелость и работоспособность, и то, что у меня был подготовлен свой штат людей, дали возможность выполнить эту работу в срок». И в другом разговоре: «Если я сделаю еще хоть одну работу, как в Ашхабаде, я просто умру». Так что имя автора барельефного украшения  моему отцу было, конечно, известно. Как было бы ему интересно еще и узнать, что Эрнст Неизвестный был в 1943 году в Кушке!  
Военные учебные заведения, которые создавались во время войны как кратковременные курсы для подготовки младших лейтенантов, в большинстве располагались в Среднеазиатских гарнизонах. Объясняется это тем, что погодные условия регионов, позволяли круглогодично, днем и ночью, проводить полевые занятия. Большинство курсантов не имели даже подготовки рядового бойца. Поэтому в такой короткий срок (6 месяцев)  была втиснута еще и солдатская выучка. В Кушке функционировало Туркестанское стрелково-пулеметное училище (ТСПУ). Эрнст Неизвестный был курсантом именно этого училища. Позже Неизвестный говорил: «…на самой южной точке России стоит крест, на котором было написано черной краской (хотя все время смывали, но как-то восстанавливалось) - «Здесь медленно умирал я душою и телом». О себе я не могу сказать, что я умирал душою, и особенно телом. Совершенно неожиданно мальчик (домашний мальчик, из Мандельштамовского и Пастернаковского духа, а мама моя была невестой Заболоцкого, поэтому она наизусть запоминала его стихи) оказался почему-то приспособленным к армейской службе. Я там не страдал, как страдают интеллигенты. Наоборот, я вписался, как лихой парень в курсантскую службу. И до сих пор, может это кровь предков, если верить в это, потому что все мои предки были солдатами, по линии папы. И вся семья, со стороны папы, были белогвардейцами и солдатами».  
С достоинством переносил Неизвестный все тяготы военной учебы, которая могла быть осложнена по причине  его национальности. Но сложилось так, что в 50-е годы гарнизон в Кушке отличался непропорционально большим количеством офицеров-евреев. Командовал кушкинской дивизией тоже еврей - генерал-майор Симон Давидович Кремер, Герой Советского Союза. «Видимо, собирали евреев в то жаркое местечко специально. Уж не затем ли, чтобы потом удобней было отправить в другую ссылку - полярную?» - таково предположение одного из офицеров, получившего после отличного окончания военного училища распределение в Кушку (явно несправедливое -  сработал 5-й пункт).
Не поверите, но взводным у Неизвестного был  Дима Сидур -  тоже еврей и впоследствии известный советский скульптор! Это знакомство, а также величественный крест над крепостью, одно из первых скульптурно-архитектурных сооружений, врезавшееся в юношескую память Неизвестного - студента Ленинградского художественного училища в предвоенные годы - возможно, определили  стезю будущего мастера.  Во всяком случае, он говорил позже, что годы, проведенные в Туркмении, не прошли для него даром. Здесь он острее ощутил бесконечность жизни, благодаря отношению туркмен к смерти, как к высшему и бесконечному началу.

Артефакт №2

С введением персональных званий для учителей (в 1936 году) мама получила Аттестат на звание учителя начальных школы. Стаж был необходимым условием получения звания. Видимо, мама получила звание одной из первых, потому что номер выданного ей документа всего лишь «10». Это довольно солидные «корочки», содержание которых представлено на двух языках – туркменском (на правой стороне) и русском (на левой).  Графика туркменского алфавита тогда была представлена латиницей с включением дополнительных букв для обозначения звуков, присущих этому языку. Например, гласная буква c-звук «эа».  Это типичная графема языков тюркского направления, к которому относится и туркменский язык. Также были включены  буквы с диакритическими (надстрочными, подстрочными и т.п.) знаками. Они относятся к согласным буквам. Еще присутствовал  мягкий знак. В соответствии с этим в мамином аттестате  месяц выдачи документа  - сентябрь - выглядит как sentjabr, а само звание учителя – «mektep mugallьkib adьna lajьkldьr».  Смогли прочитать?
До 1929 года туркмены пользовались арабским алфавитом.  Как это выглядит мне предоставилось увидеть на мамином Удостоверении личности, выданным ей в 1928 году в Уфе (Башкирия).  Там тоже использовалась арабская графика для алфавита.  Выглядит очень красиво!
А туркменскую письменность в 1933 году перевели на кириллицу. Интересно, что туркмены, живущие в дальнем зарубежье, так и пользуются письменностью на основе арабской графики.
Тема создания алфавитов для младописьменных (недавно получивших письменность) языков  и выбор графической основы для них необычайно увлекательна.  С образованием СССР  много подобных задач пришлось решать лингвистам  в 20-30-х годах XX века.
Возвращаюсь к  упомянутому выше  маминому удостоверению личности. После победы советской власти паспортная система была отменена. В 1918 году были введены обязательные трудовые книжки, с более чем выразительным лозунгом на обложке «Не трудящийся да не ест!», которые, так не называясь, фактически были паспортами. Кроме того в качестве документов, удостоверяющих личность, использовались также метрики и разные мандаты. Вот таким мандатом и было мамино удостоверение, выданное ей в связи с командировкой в фольклорную экспедицию. Настоящая паспортная система была введена в СССР в конце 1932 года. Так что известные со школьных времен «Стихи о советском паспорте» В. Маяковского, написанные в 1929 году, посвящены паспорту международному и не имеют отношения к паспортной системе, установленной в 1932 году.
Трудовые книжки настоящего образца появились, как я уже писала, в 1939 году. Существует версия, что их форма  позаимствована  у Германии. Но была добавлена обязательная запись о причине увольнения. Во многих странах нет такого понятия трудовая книжка, а если есть – то без этой записи.
У нас - я это вижу по процессу перманентного устройства на работу моего сына - трудовые книжки перестают играть роль при приеме на работу. Интересно, а как без них будет происходить начисление пенсии?
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1887
Читаю с большим интересом. Давно ничего подобного не читала. Напишите еще чего-нибудь!
Сообщений: 279
Очень, очень интересно, просто увлекательно. Надеюсь на продолжение мемуаров!
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1887
А я до сих пор думала, что Серхетабад - от "серхет" - "Граница".
В начало страницы 
|
Перейти на форум:
Быстрый ответ
Чтобы писать на форуме, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь.

← Назад