Аматор на тропе памяти

  
Сообщений: 36
В Ашхабаде наш дом находился  недалеко от площади имени Карла Маркса. В дореволюционные времена она называлась Скобелевской в честь генерала Скобелева – покорителя Ахал-Текинского оазиса. Дома, в которых я жила и живу сейчас в Выборгском районе Ленинграда (Санкт-Петербурга) находятся недалеко от Скобелевского проспекта, названного в честь того же генерала.

Такое совпадение в большом городе Санкт-Петербурге, имеющем множество имен в своей топонимике,- правда, удивительно?  А вот  пример еще поразительнее:


Мои младенческие годы  в Ашхабаде прошли в доме, расположенном рядом с домом, где в дореволюционное время жили губернаторы Закаспийской области. 8 лет прожил в этом доме генерал  А.Н. Куропаткин, занимавший эту должность. Мое первое жилище в Ленинграде находилось в доме, в котором одно время жил все тот же А.Н. Куропаткин.

Что же это - история буквально хватает меня за пятки!

Но она на то и история, чтобы отделять события временем. В случае со Скобелевым  - такой временной коридор составляет 70 лет (1880 год – поход Скобелева на крепость Геок-Тепе – оплот Ахал-Текинского оазиса; 1950 год – наш переезд в дом); с генералом Куропаткиным (1890 год – назначение Куропаткина губернатором, 1960 год – мой приезд в Ленинград)  -  тоже 70 лет!  Еще одно совпадение:  мой возраст –70 лет!
Такие и другие случайности  и совпадения, о которых я уже писала (дорога в институт мимо дома бухарского эмира, путь на работу через толпу прихожан мусульманской мечети и т.д.),  натолкнули на мысль:
если Азия с ее историей  и за тысячи километров не отпускает, напоминает о себе, то  не сделать ли историю частью моего повествования?  Конечно, я не более чем аматор (с итальянского – дилетант, любитель) и реально оцениваю свои исследовательские и аналитические способности.
Что ж, попробую.  Буду «копать» в недрах библиотечных  хранилищ, в грудах интернетовских завалов  и не  заглядывать в глубины истории дальше, чем за … правильно - 70 лет!

* * *
Скоро стало ясно, что дальнейшее проживание на одной кровати с Алиной в общежитии ЛЭТИ невозможно. Во сне я нарушала границу своей территории, обозначенную веревочкой, делящей ложе пополам. Провинилась я и в другом. Бессистемно поедая конфеты со  шнурка, подвешенного к прикроватной стенке, я ускорила ход времени, определяемый по этому, оказывается,  календарю. Выяснилось, что каждому из дней, оставшихся до возвращения с военной практики мужской половины студенческой группы Алины, в связке приходилось ровно по одной сливочной ириске.
И вот - без меня,  меня женили. Римма и Алина отправились на Малков рынок, чтобы снять мне жилье для дальнейшего проживания в Ленинграде.
– «Как выбирали хозяйку жилплощади?»
- «По интеллигентности».
Потом мне не раз аукнулась  эта интеллигентность.  
Смотреть квартиру пошли уже вместе. Созвонившись с хозяйкой, пришли по адресу: набережная Кутузова.  Парадная указанного дома, стоявшего в череде примкнувших друг к другу подобных строений дворцового типа, выходила на мостовую. Балкон 3-го этажа, который, как выяснилось, принадлежал «моей» квартире, был обращен в сторону набережной. С него открывался вид на Неву в самом красивом ее месте.
Поднявшись по ступеням мраморной лестницы, декорированной настенной живописью (потолок тоже расписан), подивившись каминам  на межэтажных площадках, останавливаемся перед дверью с табличкой, Медные буквы инициалов  не помню, а фамилия  владельца, указанная на ней,  Сорокин. Хозяйка квартиры  Екатерина Васильевна -  дама, внешне и по внутреннему достоинству,  пояснила, что ее покойный муж  известный специалист в отоларингологии, работал в Военно-медицинской Академии. Там есть мемориальная доска с его именем. Квартира оставлена за ней в память о заслугах супруга. А про дом, изумивший нас интерьером, сказала: - «Так это ж  дом генерала Куропаткина. Того, который проиграл японскую войну».
– «Японская война? Ах, да помню … Врагу не сдается наш гордый Варяг. А Куропаткин …Слышала что-то…»
Если бы молодость знала, а вернее сказать - хотела знать! Я бы каждой клеточкой своего организма впитала исторический аромат этого дома, разглядела бы каждую мелочь, вроде оконных переплетов, дверных ручек, цепочек, щеколд и затворов. Но я не знала тогда, что не каждому коренному ленинградцу пришлось даже просто побывать в подобных домах. Или: кто из вас, ленинградцев, наблюдал парад в День военно-морского флота с такого близкого расстояния (с балкона над Невой), что можно было разглядеть весь антураж парадной одежды адмиралов? А я, приезжая, бах! - и буду здесь жить.  Большое везение -  помните в заголовке?
Ну, уж не буду очень себя корить за нелюбопытство. Ведь все-таки делала я зарисовки статуэток, подставок настольных ламп, подсвечников  -  всего из коллекции бронзовых изделий, имеющейся в этой квартире. Другое дело, что это сгорело со старой дачей:  и неумелые зарисовки в толстой тетрадке - дневнике с обложкой из черного кожзаменителя и почти ежедневные записи,  свидетельствующие о неумелой самостоятельной жизни в подобных, как говорят, обстоятельствах.  
А обстоятельства эти таковы. Выделена мне была не комната, не угол, где можно уединиться за ширмой, например, а только кровать с образком, висящим в изголовье. - «Знаю, вы атеисты, но прошу не снимать». Были перечислены и другие запреты. Ванной не пользоваться, номер телефона сообщить только сестрам, никаких подруг не приводить, ключи по возвращению в квартиру класть на видное место под вешалку.  – «А пианино (робко) можно?»  - «Можно. Это даже хорошо, сможете мне аккомпанировать». Оказывается, она была раньше певицей. Действительно, несколько раз мы «музыцировали». Пела она, по моему мнению, плохо. А ее утренние распевки за роялем (он стоял в ее комнате с балконом на Неву) были просто кошмарны.
Запрет на позднее возвращение домой не прошел. Через каждую неделю в последующие 6 дней я приходила после вечерней заводской смены; с учетом захода в магазин (гастроном «в низочке» на соседней улице работал, что было редкостью, допоздна) это было уже послеполуночье.  К моему разочарованию хозяйка не спала, ожидала меня «для совместного ужина». Совместность выражалась в сидении за большим круглым столом, а еда у каждой была своя. У Екатерины Васильевны – что-то разное, у меня всегда одно – бутылка молока (кефира) и батон. Мне бы съесть и скорее спать, громадные напольные часы своим одиночным боем подтверждали наступление ночи,   но интеллигентность требовала застольных разговоров. После обсуждения дневных новостей (обсуждение – это не про меня; усталая от утреннего сидения на лекциях в институте и  полноценно отработанной смены за токарным станком, я была способна только на реагирование междометьями) следовал какой-нибудь рассказ из жизни. У Екатерины Васильевны была близкая приятельница в Москве, из кремлевских жен. (К сожалению, не помню, кто именно.) Мне пересказывались какие-то московско-кремлевские новости. Оказалось также, что моя хозяйка посещает занятия в вечернем институте марксизма-ленинизма. «Учение врага надо знать», - пояснила она. Доверяла она мне, что ли, или просто это была очередная странность из тех, которых у нее было немало. Никакой борьбы или врагов я вокруг нее не наблюдала. Приходил к ней в гости один старичок из бывших, но кроме обычной болтовни за чаем (иногда и я присутствовала) никаких планов они не выстраивали.  

* * *
Что-то я далеко уплыла по волнам памяти. Вернусь-ка я к истории, а именно к названным выше участникам  моих совпадений.
Алексей Николаевич Куропаткин первый раз попал в Туркестан в 1866 году. Он закончил Павловское училища и было ему тогда 18 лет. В Туркестане он служил в 1-м Туркестанском стрелковом батальоне. Через 3 года произведенный за заслуги из поручиков в штабс-капитаны получил командование ротой. Еще через год он поступает в Академию генштаба и заканчивает ее первым по выпуску.
После Акдемии Куропаткин снова попадает в Туркестан, побывав перед этим в Сахаре с французскими войсками*. В Туркестане его ждет участие в кокандском походе**. За него он награждается Георгиевским крестом.

*  Как лучший выпускник он был награжден научной командировкой в Германию, Францию и Алжир. В Алжире в это время полыхал пожар национально-освободительного восстания.
Куропаткин принял участие в экспедиции французских войск в Большую Сахару. Интересовал его опыт боевых действий войск в условиях пустыни. За отличие в этом походе Куропаткин был награжден крестом ордена Почетного легиона. Но не была забыта и главная цель командировки — научная. Кроме серии корреспонденций  в журнал «Военный сборник» об алжирских впечатлениях, Куропаткин обобщил опыт войны в Северной Африке в книге «Алжирия»  для русский войск в Туркестане.  Изданная в 1877 году, она была началом будущей плодотворной литературной деятельности А.Н.Куропаткина.
** кокандский поход – один из среднеазиатских походов русской армии.  Поход закончился ликвидацией Кокандского ханства. Последний хан Коканда Наср-Эддин был выслан в Россию, а территория ханства при образовании Туркестанского генерал - губернаторства вошла в него как Ферганская область.  

В 1877 году был начальником штаба у Скобелева. Воевали за освобождение Болгарии. В 1879 году снова вернулся в Туркестан командиром 1-й Туркестанской стрелковой бригады. Участвует в Ахал - Текинском походе, снова начштаба у Скобелева и командующий отдельным отрядом. Про поход, закончившийся взятием крепости Геок-Тепе, написано много. И от лица участников похода, и от лица  тех, кто боготворил «белого генерала»* - Скобелева – и, наоборот, кто очернял его действия. Написаны повести и романы, основывающиеся на документальных источниках. Есть картина с изображение момента битвы за крепость, художник Франц Рубо. Есть трогательная история о туркменской девочке, оставшейся сиротой в те дни**.
* Запомнился всем, одетый в мундир белого цвета. Считал, что в таком виде будет защищен от гибели в бою.
** из разных источников ей было 3 года или 5 лет, когда ее нашли русские солдата во время осмотра захваченной крепости. Ей дали имя Татьяна (крестили в Татьянин день), отчество Михайловна (крестный Михаил Дмитриевич Скобелев), фамилию Текинская (была из теке).  Жила и воспитывалась  в семье дочери Милюкова. Окончила московский Елизаветинский педагогический институт. Преподавала в женской гимназии. В 1908 году возвратилась на родину. Жила и работала (преподавала) в селении при железнодорожной станции Артык (Каахкинский район).

Отмечены многие интересные факты тех дней. Например, ординарцем у Скобелева был брат художника Верещагина. Он же был назначен комендантом крепости Геок-Тепе после ее взятия. Это была нелегкая обязанность: крепость после битвы утопала в крови*, а надо было наладить здесь нормальную жизнь.

* Цифры погибших среди осажденных разнятся, но  по устоявшейся оценке погибло порядка 12-15 тысяч защитников и гражданского населения. Большие потери среди гражданского населения вызваны тем, что текинцы,  воодушевленные успехом 1879 года - первым и неудачным для России Ахал-Текинским походом, - и, понадеявшись на крепостной вал, собрали внутри крепости почти половину всего населения Ахал – Текинского оазиса. Не  только мужчины, но и женщины, и дети стали невольными жертвами постоянных артиллерийских обстрелов и всего ужаса штурма крепости 12 января. В ходе нескольких часов кровавого сражения при штурме, только части удалось спастись бегством в пески. «Но вот наступает и ночь — первая после штурма. Надо бы хорошенько заснуть, отдохнуть. А между тем кругом и взглянуть страшно. Что ни шаг, то трупы. Отовсюду, я знаю, торчат мертвые головы, руки, ноги:  мужчины, женщины, дети» (из записок А. Верещагина).
По многим свидетельствам, Татьяна Текинская, о которой - читай выше, была не единственным ребенком, вывезенным из Геок-Тепе. Мародерство (с благоволения Скобелева, кстати) сопровождалось захватом  в том числе и туркменских детей. В некоторых записках-воспоминаниях  о тех днях говорится о казаках, которые тащили на руках даже не по одному ребенку. Видимо, им предназначалась участь «сынов полка», из которых -  наследников менталитета текинцев-воинов -  впоследствии можно вырастить отличных офицеров.

Поэтому ограничусь тем*, что перечислю заслуженное Куропаткиным в этом походе: Георгиевский крест III - й степени и звание генерал-майора. Ему 34 года.
Потом был снова Петербург, но служба в Генеральном штабе непосредственно связана с обустройством жизни в новых окраинах империю. Проект «Об устройстве управления в Туркестанском крае» и «Об особых правах и преимуществах гражданской службы в отдалённых краях Империи» отмечен самим государем, и как логичное завершение работы над этим проектом – получение назначения  Начальником Закаспийской области и заведующим Закаспийской железной дорогой.

* Если заинтересуетесь литературой об ахал-текинском походе, закончившимся взятием крепости Геок-Тепе, не пропустите книгу Мирзы Барановского, она есть в Интернете. В ней  - о первом этапе ахал-текинского похода, закончившимся неудачно, но опыт которого был позже использован.  Здесь хорошо изложены причины этого «предприятия», обстановка накануне похода, дано описание рекогносцировки  русских войск в туркменских степях, обрисовано настроения текинцев («теке подчиняться только силе»), рассказано о болезни и смерти возглавлявшего поход генерала Лазарева – героя Баязета, - определившей печальный исход этой экспедиции.


* * *
Об этом напишу немного позже, а сейчас вернусь к характеристике Куропаткина, данной ему моей квартирохозяйкой: «проиграл японскую войну». О русско-японской войне 1904-1907 года написано много книг. Единого мнения нет и сейчас, спустя более чем столетие. У кого-то я прочитала, что нигде субъективизм не играет такую большую роль как в истории.  Как это верно, убедилась сейчас, имея под рукой материалы по этой войне, в  которых одним и тем же фактам дана совершенно противоположная оценочная интерпретация.
Из всех «сосланных» на дачу книг роман В. Пикуля «Крейсера» почему-то оказался  «под рукой» именно сейчас (еще одно совпадение!).  Пикуль, написавший его в 1986 году, дал резко отрицательную характеристику Куропаткину как командующему нашей  Маньчжурской   армией, а затем и как главнокомандующему всеми  вооруженными силами России, воюющими против Японии.    Обвинения в адрес Куропаткина  начинаются даже раньше, чем по ходу изложения событий в романе  начинаются военные действия:
«Если Макаров, назначенный начальником эскадры в Порт-Артуре, вез питерских рабочих для ремонта кораблей в Порт-Артуре, то Куропаткин увозил на поля сражений вагоны с иконами, чтобы раздавать их солдатам».
«Он больше других виноват в этой войне, - говорил Макаров. – Мне доводилось читывать его доклады после визита в Японию. Куропаткин заверил правительство, что японцы едва дышат сытые одной килечкой на день, их армия – дерьмо, а Порт-Артур неприступен вроде Карфагена. Боюсь, как бы эта наигранная бодрость министра не отрыгнулась для России бедой»…
А уж когда дается изложение боевых действий, Пикуль себя не сдерживает:
«Куропаткин, сидя под иконами, постоянно требовал подкреплений, и скоро его армия стала ничуть не меньше японской. Армия в Манчжурии росла,  росла и росла, а Куропаткин все пятился, пятился, пятился»
«Бездарное управление русской армией сказывалось и на делах нашего флота. Сдавая японцам одну позицию за другой, Куропаткин тем самым удушал Порт-Артур («…пульсировал Порт-Артур, главный нерв этой войны») в кольце блокады, он парализовал действия наших эскадр своими неудачами… при этом твердил: - Терпение, терпение и еще раз терпение».…
«Рядовые воины флота и армии, вовлеченные в общую бойню, еще верили, что Куропаткин их выручит, не догадываясь, что они уже преданы на умирание. Куропаткин, вооруженный «трезвым взглядом на вещи», сдавал одну позицию за другой. -Главное на войне – вовремя отступить, - утверждал он. –И не бойтесь неудач: они только укрепляют нашу армию»…
В своем неприятии Куропаткина Пикуль дошел, ну, не до удара ниже пояса, а вернее сказать,  до удара лежащему:
«…в боях под Мукденом японцы раздобыли ценный трофей – кровать, на которой спал Куропаткин. Вся она была как постель для новобрачной невесты, в кружевах и рюшечках. Кровать торжественно вывезли в Токио, там ее поместили в музей, где и показывали за деньги. Японцы дружно вставали в очередь, чтобы полюбоваться лежбищем русского полководца, который суворовский девиз “глазомер, быстрота, натиск” заменил другим: “терпение, терпение и еще раз терпение”. Конечно, лежа на такой кровати можно быть терпеливым, но, сколько можно испытывать терпение других?».
Использовал Пикуль даже высказывания либеральной желтой прессы:
«Приведу факт, о котором у нас мало кто знает: за время русско-японской войны Куропаткин сделался миллионером».
Впрочем, по сравнению с нынешней «интернетовской» оценкой   роли Куропаткина в войне (разнузданной, часто прикрытой анонимностью), Пикуль даже слишком мягок. «Идиотизм», «кретинизм», «недомыслие» и т.п. и т.д. – читаю я в блогах и комментариях.  Не углубляясь в дебри дискуссии (не имею на то права - не профессионал и даже не дилетант – исследователь в военной области) приведу только следующее, показавшееся мне убедительным:
«Полководческая бездарность Главнокомандующего Куропаткина стала общим местом, вошла в учебники, на неё списывают всё подряд. Притом как-то опускается, что Главкомом он был всего 4,5 месяца, а прежде того Наместник-адмирал*, понимая в сухопутной войне не более, чем Куропаткин в морской, 8 месяцев доставал Командарма своими распоряжениями, порою поддержанными из Петербурга. Забывается также, что это была первая война Нового времени, иные её сражения вполне сравнимы с баталиями 1-й и даже 2-й  мировых войн». (Борис Белоголовый «Алексей Куропаткин»)

  * имеется в виду адмирал Е. И. Алексеев, назначенный в 1903 году наместником на Дальнем востоке. Б. Белоголовый дает ему характеристику «заслуженного адмирала и храброго моряка (20 лет дальних океанских плаваний, из них два – кругосветных!), но залегшего в дрейф на канцелярской суше».  


* * *
Алексей Николаевич Куропаткин пребывал в должности начальника Закаспийской области 8 лет (1890-1898 годы).  Как раз к 1890 году закончилось оформление территории области из существующих округов и приставств. Теперь она  состояла из 3-х уездов: Асхабадского (ранее  Ахалтекинского), Красноводского и Мангышлакского. Центр области – Асхабад. В конце 1897 года область  вошла в состав образованного Туркестанского края, управление которым было передано Туркестанскому генерал-губернаторству. Генерал-губернатором назначается Куропаткин.
Население Закаспийской области по данным переписи 1897 года: 382 487 человек (212 638 мужчин и 169 849 женщин), из них городских жителей — 41 877. Почти половина городских жителей – асхабадцы (19 426 человек)*.

* Данные взяты из Энциклопедического словарь Брокгауза и Ефрона.
К месту или совсем не к месту развлеку вас, утомленных моими статистическими выкладками, рассказом о забавном  случае (Надежда Вольпин «Свидание с другом»):
«Возвращались всей дружной поэтической семьей. Подрядили двух «центавров», как любили здесь называть извозчиков, и уже собирались рассеяться, когда к Сергею пробилась женщина с просьбой об автографе — невысокая, с виду лет сорока, черненькая, невзрачная... Назвалась по фамилии: Брокгауз.— А... словарь? — начал Есенин.— Да-да! — прерывает любительница поэзии (или автографов),— это мой дядя!— Здесь неудобно. Едем с нами! — решает Есенин и втаскивает «Брокгаузиху» в пролетку, и без того уже переполненную. Чуя щедрые чаевые, «центавр» не спорит.
Мы давно на Гагаринской, в просторной кухне Сахаровых.<> Идет сбивчивый и счастливый разговор о вечере. Кто-то — не Семен ли Полоцкий? — читает стихи. Без всякого внимания к молодому имажинисту, наша гостья подходит ко мне, к единственной женщине. Просьба о гребенке. Я даю. <> Гостья распрощалась. Никто не вызвался ее проводить. <> Вольф Эрлих спрашивает Есенина, с чего ему вздумалось прихватить «эту дуреху». Ответ несколько неожиданный:— Знаешь, все-таки... племянница словаря!»

В отношении результатов этой 8-летней деятельности Куропаткина мнение единодушное: за время его управления областью были достигнуты крупные успехи. Из пустынной страны, не имевшей ни дорог ни городов, со слабыми зачатками торговли и промышленности, с полудиким кочевым населением, промышлявшим грабежом и разбоем, Закаспийская область превратилась в благоустроенный край с развитым земледелием, торговлей и промышленностью. Заботами Куропаткина возникли русские школы, проведена реформа судебной части, привлечены поселенцы из внутренних губерний.
Если конкретно говорить о городе  Асхабаде, так вот она - Асхабадская школа садоводства и шелководства. Это первая сельскохозяйственная школа открыта в ауле Кеши вблизи города. Для нее выписывались самые разные семена из Европы и Америки. Потом школа стала   - «имени А.Н. Куропаткина».  Потом здесь появился сельскохозяйственный институт, ботанический сад.  
А вот тоже про него: «с  переходом на оседлость исчезла необходимость в разведении породистого боевого коня, что заметно подорвало экономические основы коннозаводства. Тогда порода не погибла только благодаря энтузиазму наместника царя, генерала Куропаткина, организовавшего в 1897 году близ Ашхабада Закаспийскую случную конюшню, куда были собраны лучшие жеребцы-производители, а позже и племенной рассадник, куда покупались лучшие кобылы и где были созданы достойные условия содержания» (Ильга Мехти «Замолвим доброе слово о Куропаткине. Подлинные истории Русской Азии)
Куропаткин ведь еще Заведующий Закаспийской железной дорогой. За это время:
1890 г.              Управление железной дороги переводится в Асхабад.

1890 г.              Закаспийская дорога полностью переходит в ведение
                                         Министерства    путей сообщений.
11 Июня 1894 г. Принято решение о строительстве  Красноводского участка
                                           дороги :  Красноводск -  Молла-Кара.  Длина ветки 126 верст.
1895 г. - 1901 г. Строительство металлического моста на каменных опорах через
                                           реку   Амударью, инженером С.И. Ольшевским, ушло 443 тыс.
                                           пудов   металлических изделий изготовленных Брянским
                                           заводом.

* * *
Сейчас известны и публикуются сведения о жизни Кропоткина после 1917 года. Его права командующего всеми войсками и пост генерал-губернатора Туркестанского края после февральской революции были подтверждены телеграммой военного министра Временного правительства Гучкова. Однако этой же весной Куропаткин был смещен со своего поста Ташкентским Советом солдатских и рабочих депутатов, помещён под домашний арест и отправлен в Петроград, где освобождён Временным правительством.
Куропаткин не присоединился ни к «белому движению», ни к британским силам, орудующим в то время на севере России, не эмигрировал (хотя во время гражданской войны получил  конкретное предложение от французского посла).
До конца своих дней прожил в своем имении (имении его матери в селе Шешурино Тверской области). Преподавал в основанной им садоводческой школе. Из собственных книг (около 10 тысяч экземпляров) создал в Наговской волости библиотеку. Продолжал писать сам.
Не был оставлен «вниманием» большевиков. Был арестован, но потом отпущен. Но в заложниках остался его сын  - Алексей Кропоткин. Он был расстрелян в 1919 году, без суда, формально обвиненный в подготовке терактов против вождей советской власти. Сейчас в России живет внук Кропоткина.
Алексей Николаевич Кропоткин умер в 1925 году. После него остался большой архив, только дневников несколько томов -  он вел их более 50-ти лет.  
В «мое» время главный проспект Ашхабада именовался проспектом Свободы. Переименованием (сначала в проспект Сталина)  - а ведь был Куропаткинский – старались стереть память о деятелях царской империи  даже в этом случае -  «конкисте по-русски», т.е. завоевании, принесшем благо.


* * *
После нескольких лет стирания памяти о другом преданном России, многое для него сделавшем полководце – М.Д. Скобелеве – в 1945 году стали говорить о его заслугах. Но к этому времени Скобелевская площадь в Москве была переименована в Советскую (сейчас ей возвращено название Тверская), памятник генералу варварски* снесен согласно декрету о сносе памятников русским царям и героям, город Скобелев стал называться Ферганой, а Скобелевская площадь в Ашхабаде – имени Карла Маркса. Где-то, как-то стали возрождать память о «белом генерале». Рязань вспомнила о трех Скобелевых — Иване Никитиче, Дмитрии Ивановиче и Михаиле Дмитриевиче, ведь их вотчина, Спасское — на Рязанской земле.
* «А это хамское, несказанно-нелепое и подлое стаскивание Скобелева! Сволокли, повалили статую вниз лицом на грузовик… Хоть бы их гроза убила, потоп залил!» (И. А. Бунин «Окаянные дни»).
Да, родился Скобелев в Петербурге. Но почему улица именно в Выборгском районе Санкт-Петербурга была названа Скобелевским проспектом? Ответ я нашла в книге краеведа Сергея Глезерова «Петербургна север от Невы». За переездом, куда вела улица, находилось Удельное земледельческое училище, об этом до сих пор напоминает сохранившееся (и сохраняемое) деревянное здание. Училище было предназначено для сельских юношей, которые должны были по окончании учебы распространять передовые сельскохозяйственные методы и приемы. Училище привлекало общественное внимание. Его посещали гости: Николай I, поэты и писатели И.А. Крылов, В.А. Жуковский,министр М.М. Сперанский, генерал И.Н. Скобелев.
Во время Крымской войны часть зданий училища была занята ротой Стрелкового полка Императорской фамилии, а после реформы 1860 года, когда удельные крестьяне стали свободными, училище и вовсе перестало существовать.
При распланировании полевых земель бывдего Удельного училища улицы преимущественно получили названия по городам, вблизи которых находились удельные имения. Проспект же, проложенный еще первыми воспитанниками училища, был назван в честь  М.Д. Скобелева – героя отечества 1870-х годов и внука И.Н. Скобелева.
Скобелев не дожил и до 40-ка лет. Его смерть – загадка до сих пор. Он никогда не был женат, не оставил детей. Его имение, как и имение Кропоткина, было разграблено, но к 900-летию Рязани восстановлено.

* * *
От куропаткинской сельскохозяйственной школы в Шешурине остались ступени, ведущие к озеру, а от имения - только следы. Осталась могила. На ней  установлен памятник с надписью «». И все-таки, мало, кому известны туркестанский период жизни Куропаткина, необъятность мероприятий, проведенных им в бытность Военным министром, книги, написанные профессионально, о чем бы он ни говорил в них.
В Петербурге Куропаткин жил в доме Лидваля (Каменоостровский №1-3), на Таврической улице. Но о набережной Кутузова Интернет «молчит». Далее - мои предположения.  Нигде я не нашла упоминаний о том, что Куропаткин приехал в  Асхабад с семьей. Предполагаю, что жена осталась в Петербурге – ждала ребенка. (Сын родился в 1892 году.) Возможно, что именно в этот период, когда он только навещал семью, но не жил постоянно, его адресом была набережная Кутузова.  Что он жил в этом доме, говорила не только моя хозяйка, но и ее немногочисленные друзья, с которыми она встречалась в Доме ученых. У Екатерины Васильевны был постоянный пропуск сюда. В мои немногочисленные свободные вечера она брала меня с собой. Здесь в Дубовом зале проходили концерты, потом иногда – танцы. Сейчас я с улыбкой вспоминаю, как кавалеры преклонного возраста, приглашая меня,  словно в былые времена спрашивали разрешения на танец у моей сидящей рядом хозяйки.  

* * *
Не знаю, кому могло придти в голову отправить  студентов-первокурсников на заводы.  Такой-вот проводился эксперимент. Одну неделю работали в вечер, учились  - с утра, другую неделю  – наоборот. В результате: утром на лекциях спали, потому что накануне поздно легли, добравшись до дома с заводской смены, а вечером клевали носом за партами, устав  от работы на станках.  
Я и моя одногруппница Алла Стрелкова  работали на заводе «Пирометр», сначала учениками токаря, а затем токарями. Станки были громоздкие, дореволюционные. Такие нам достались, хотя в цеху были и более современные.  На современных работала «белая кость» - ассы, которым мастер цеха давал самые ответственные, но зато и хорошо оплачиваемые работы.  Такие токари  перед обработкой заготовки долго изучали чертеж, советовались с мастером. Нам давали сначала простые задания: снять заусенцы или сделать фаску. Но на таких нарядах  - нарядов не заработаешь. Стипендия работающим студентам не полагалась. Что заработаешь, то и скушаешь.
Напросились у мастера на  вытачивание более сложных деталей. Сразу стали возникать вопросы: непонятен чертеж или, какой резец для работы заказать в инструментальной кладовой. Там уже давно над нами посмеивались. Мастера не всегда можно было найти в цеху, попытались обращаться за помощью к одному из ассов. Его станок стоял в  нашем ряду. Но увидели его явное неудовольствие: работали токари сдельно, на «консультации» время тратить накладно.
Был в цеху такой парень – Гена. Тоже асс, но за высокооплачиваемые работы ни кулаками, ни горлом не дрался (а было такое в цеху). Однажды, когда у Аллы взлетел в воздух патрон вместе с заготовкой, и мы с ней еще дрожали от испуга, он подошел к нам с предложением.  Оно состояло в следующем: работаем одной бригадой, весь заработок делим поровну.
Вот смеху-то было в цеху, когда узнали. Мастер недоумевал – что ты заработаешь с этими неопытными девицами? Но Гена ни на что не обращал внимания, входил вместе с нами в цех под «Марш коммунистического труда»: «Сегодня мы не на параде, мы к коммунизму держим путь», приносил всем троим  наряды на работу. Себе брал сложную, нам – попроще.  Возился с нами, помогая во всем.
Маленького роста, неказистый лицом и телосложением, был он к тому же одиноким, не имел родственников. Жил, кажется, в общежитии. Во время обеденного перерыва играл с рабочими в домино, на наше общество не рассчитывал.  Мы с Аллой были, конечно, неблагодарными эгоистками.  Никакого внимания своему «опекуну» вне рабочих моментов не оказывали. Не раскрываясь, в душе он, наверняка, на что-то рассчитывал. Как-то в хорошем подпитии, а что он иногда «»злоупотреблял» было заметно по мятому лицу по утрам в понедельник, позвонил мне на квартиру. Трубку взяла хозяйка. Был скандал: номер телефона запрещалось сообщать посторонним, а тут еще поздний звонок от явно подозрительного типа.  В данном случае претензии хозяйки были небезосновательными, нарушено заранее оговоренное,  но моя чаша терпения переполнилась.
Перед этим было расследование, кому и зачем я передавала план квартиры. Тряся перед моим лицом листком миллиметровки с электрической схемой, составленной к очередной «лабораторке» по электротехнике, забытым мною по случайности дома, Екатерина Васильевна вела допрос. На мое несчастье схематические знаки представляющие конденсатор, очень напоминали обозначение дверей на квартирных планах, резисторы – «это же мой балкон!» и т.д.    Сестры смеялись, когда я рассказывала об этом скандале, но мне-то было каково в этой ситуации!
Еще в начале проживания в этой квартире, я была как-то разбужена криками хозяйки посреди ночи: «Клопы, клопы!  Вы принесли их из общежития!» Я, действительно, предыдущую ночь провела на Алининой кровати, но точно знала, что клопов  - этих мерзких жителей ленинградских квартир – там не было. Представьте себе обстановку, в которой происходило «обличение»: мрачная, без окон, комната с темными обоями, уходящими под куполообразный потолок, с  лепными табличками с загадочными письменами, ленточно расположенными на стенах на уровне лица*, с огромным круглым столом темного дерева, напольными  часами  с боем  и. буквально, беснующуюся фигура хозяйки в белом ночном одеянии!

* По словам Екатерины Васильевны эти таблички были привезены Грибоедовым из Персии. Они представляют научный интерес, и ее квартира чуть ли не включена в охраняемую зону. Я сама была свидетелем того, как какие-то люди фотографировали их в квартире. А вот как они попали в квартиру  - я или не догадалась спросить, или забыла объяснение.
Позже прочитала, что Грибоедов – поэт, драматург, композитор, дипломат серьезно относился к изучению Персии. Перед поездкой брал уроки фарси у профессора Деманжа, в Персии любил посещать древние города, интересовался и восхищался их архитектурой. Описывается, как он измерял шагами длину удивившего его древнего арочного моста.
Кстати, жители Ирана никогда (никогда!) не называли себя персами, а страну Персией. Для иранцев их территория всегда называлась Ираном.  
Ночное происшествие вскоре забылось. Было еще пару раз что-то подобное. Но при всем при этом, видимо, я расположила Екатерину Васильевну к себе. От нее поступило предложение – я, думаю, после очередного обсуждения с ее знакомым старичком, таким же одиноким, как и она – удочерить меня !!!
Конечно, моя юридическая девственность, как я сейчас понимаю, внесла подмену понятий: речь, видимо, шла о патронате над ней, не имеющей наследников (а наследовать было что).
Римма пришла в ужас, узнав об этом. Ей увиделось в этом предложении что-то, похожее на обман государства. - «Представляешь, что скажет отец, узнав об этом!» Мы, все три дочери, «представляли».  Отец не признавал никакие «игры» с государством. Несколькими  годами позже от него скрыли не только заключение фиктивного брака Риммой, но даже вполне законный судебный иск, предъявленный ею городским властям, запрещающим переезд в другую квартиру жильцу того же самого кооперативного дома. (Кстати, иск был удовлетворен, и Римма переехала с первого этажа на 4-й.)
В общем, надо было расставаться с Екатериной Васильевной, что и было сделано к осени 1961-го года. Я больше никогда ее не видела. Через несколько лет узнала, что она умерла. В «Куропаткинском» доме сейчас располагается несколько фирм, вход по пропускам. А так хотелось бы увидеть интерьеры, в которых прошел первый год моей жизни в Ленинграде!
ГрамотаМедаль
Сообщений: 1887
Очень интересно.
В начало страницы 
|
Перейти на форум:
Быстрый ответ
Чтобы писать на форуме, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь.

← Назад